Гражданская позиция в Мирном

26.07.2019

Гражданская позиция в Мирном

Текст: Елизавета Пирогова
Фото: Елизавета Пирогова

Еще весной стало известно, что в поселке Горный Краснопартизанского района планируют открыть завод по переработке отходов наивысших классов опасности. Споры общественников о том, нужно ли области такое предприятие, продолжаются по сей день. 25 июля мы сходили на митинг в Мирный переулок и узнали, что сами саратовцы думают об этой идее и зачем они выходят на улицы.

– Это нас-то сегодня много?! Да нас нет ничего! – возмущается сухощавый мужчина с бешеными глазами.

Он обращается к своим товарищам, которые каким-то чудом умудрились собраться в кружок посреди толпы митингующих саратовцев. Людей действительно оказалось много для знойного вечера рабочего дня – больше тысячи тех, кто явно против открытия завода в Горном.

Полчаса назад у памятника Вавилову бродили только жиденькие компании пенсионеров с газетами «Коммунист». Ни транспарантов, ни лозунгов. Так себе, конечно, «бунд».

Теперь маневрировать по площади получается с большим трудом. Горожане приходят с родственниками и друзьями, с плакатами и листками, готовые скандировать, аплодировать и даже что-то менять.

Это уже второй митинг, который организует КПРФ против открытия «завода смерти». Все лето жители Саратовской области обсуждают, как на базе ФКП «Горный» будут утилизировать и обезвреживать до 50 тысяч тонн отходов I и II классов опасности в год без вреда населению. Активисты местной коммунистической партии уверены – никак. Они предлагают создать рабочие группы из независимых наблюдателей, требуют прозрачности, собирают протестующих. Депутат областной думы Николай Бондаренко как главный спикер дня отметил, что в сравнении с первым митингом неравнодушных значительно прибавилось.

Пока у микрофона друг друга сменяют ораторы-партийцы, у алых палаток выстраиваются длинные и плотные очереди из желающих оставить свою подпись. Это единственный способ каждому официально высказаться, обозначить личную причастность к большому делу. Еще за подписями охотятся специальные люди. Один лаконично вручает листок и ручку, а другой сначала ищет жертв, и пока они вносят данные, что-то зудит над ухом про «проклятых олигархов».

В отдалении от сцены, где еще можно хоть как-то передвигаться, одиноко стоит мужчина и внимает гневным крикам коммунистов. На митинг он приехал из Энгельса.

– Я поставил подпись, потому что не хочу допустить экологической катастрофы там, где живу. Меня очень беспокоит, каким воздухом будут дышать мои дети. Я на митинге против завода первый раз и, честно говоря, думал, что людей будет больше. Не уверен, получится ли нам что-то изменить… Пока пятьдесят на пятьдесят.

Рядом стоят три красивые женщины в солнцезащитных очках и местами подтрунивают над категоричностью разгоряченных выступающих, которые по очереди ругают власть и химикаты. На вопрос «зачем вы здесь?» троица реагирует с недоумением.

– Как это? А вы зачем?

На помощь им приходит коренастый мужчина.

– А затем, что гражданская позиция. Я вот работаю на производстве и, в отличие от некоторых, прекрасно знаю, что самые опасные из этих отходов просто невозможно переработать.

– Еще технологии такой в мире не придумали, – подхватывает, должно быть, его спутница.

Одну на двоих гражданскую позицию поделила молодая пара митингующих – Виктор и Кристина. Они единственные, кто не стал скрывать имен.

– Об этом заводе нам пока ничего неизвестно, многое явно умалчивают – говорит парень. – Если все так классно, как нам говорят, почему не сделать информацию открытой? Мы пришли поддержать людей, которые хотят препятствовать строительству. Чем больше будет нас, тем больше шансов.

– Важен каждый, – добавляет Кристина. – И даже если бы никто не пришел, мы бы все равно были здесь.

Речи у микрофонов становятся все громче и эмоциональнее, дедушка со Сталиным на футболке даже прочитал стихотворение на злобу дня. Значит, дело идет к концу. Пока все разбредаются, у палатки стоит девушка в коротких шортах и сетчатых колготках, с рокерскими цепями и сшибающей с ног аурой «перемен».

– Нас словно считают животными без права голоса. Животными, которые не могут ответить, – спокойно произносит она. – Думаю, что власть видит только толпу, только тысячи протестующих или тысячи подписей. Поэтому я хожу на митинги с тех пор, как исполнилось восемнадцать. А если и это не поможет, пойдем на крайние меры.

– Как вас зовут?

Она улыбается.

– Запишите как Лариса.

Читайте еще: