Выбираем материалы и мебель. За что мы платим, покупая оригиналы дизайнерских предметов интерьера?

10.04.2019

Текст: Анастасия Половайкина, Денис Козюкин
Иллюстрация: Илья Шапко

Мы уже не первый номер активно лоббируем тему осознанности: в потреблении, в распоряжении своим личным временем, в отношении к окружающему пространству, интерьеру, деньгам. И вопрос, поставленный в заголовке этого материала, имеет к данной теме самое прямое отношение. Создание интерьера (дома, офиса, общественного пространства) всегда так или иначе связано с тратой денег: мы покупаем материалы, мебель, декор, предметы искусства, но не всегда можем найти убедительный аргумент, почему стоит приобретать оригиналы, а не подделки? Тем более когда шустрый на производственную индустрию Восток предлагает доступные и визуально малоотличимые фейки. И здесь уже выбор встает за вами: в кого вы захотите вложиться, на что вы потратите отведенный бюджет – на идею или пустышку?

Чаще всего неподготовленный человек воспринимает предметы дизайна как вещи, которые должны нести в себе определенную функцию или просто быть красивыми. Он покупает стул, чтобы просто на нем сидеть, и уж тем более не задумывается, а что происходит дальше с деньгами, которые он потратил на этот стул, на кого они будут работать? Или чаще просто встает в позицию «Я не хочу платить за бренд», скорее всего, не понимая, какой смысл несет в себе сама формулировка «платить за бренд».

Бренды – производители качественных предметов дизайна, многие из которых существуют несколько десятков лет (а то и столетий), никогда не занимались просто созданием вещей. Их цели и амбиции куда более созидательны. Для примера: в 2006 году LVMH (держатель десятка крупнейших брендов фешн-индустрии) запустил проект The Fondation Louis Vuitton, спонсируя многочисленные выставки, аукционы, собирая коллекции подлинников дизайнерской мысли последнего столетия, и превратил его в огромный художественный музей, ставший не только масштабным культурным центром, но и архитектурным наследием современности (здание построено по проекту Френка Герри, лауреата Притцкеровской премии и выдающегося архитектора современности). Или Pierre Frey – один из главных мировых текстильных трендсеттеров – участвует в реставрации исторических залов Лувра, английский производитель красок Little Greene, входящий в состав ассоциаций National Trust и English Heritage, занимается изучением и восстановлением исторической палитры цветов. Эти компании тратят деньги не только на само производство, они вкладывают свою прибыль в развитие дизайнерской мысли в целом, в создание институций дизайна, они трансформируют окружающее нас пространство. И покупая оригиналы, произведенные этими компаниями, мы вовсе не платим за бренд, мы инвестируем, вносим свой вклад в сохранение и развитие культурного наследия человечества, в ту философию, которую транслируют эти бренды. Вещи перестают быть просто вещами, они начинают нести в себе сверхфункцию: когда мы покупаем сумку Louis Vuitton, то становимся причастными к той истории, которую хранит в себе этот бренд. Покупая подделку, вы отдаете деньги просто за вещь, без смысла, без истории, без всего.

Занимаясь созданием интерьера, вы закладываете определенный бюджет, который тратится так или иначе. И довольно важно еще до покупки какого-то предмета изучить, на что же именно будут потрачены деньги. Если в случае с приобретением оригиналов ваш бюджет впоследствии выполнит созидательную функцию, то, отдав предпочтение подделкам, вы скорее набьете кошельки владельцев фабрик-производителей, которые создают некачественные предметы интерьера из дешевых материалов (нередко даже опасных для здоровья). Эти производители не создают ничего интеллектуального, они воруют идеи, копируют и просто зарабатывают на них деньги. Тем более если мы говорим про фейки, сделанные не из веток на китайских задворках, то, скорее всего, цена оригинала и подделки будет не сильно разниться. Зачастую, повторить сложные технические решения невозможно без вложения средств в разработку и необходимое оборудование. А иногда такое повторение приводит лишь к удорожанию цены конечного предмета интерьера, ведь бренд-оригинал уже не один год вкладывал деньги в свои разработки и сумел минимизировать затраты. Поэтому мы платим не только за идею, а еще и за исследовательский, новаторский труд. Представьте, как будет выглядеть мир, когда мы все проголосуем рублем за компании, которые не хотят, не умеют инвестировать в развитие, а работают лишь с готовыми, легковоспроизводимыми идеями?

Вообще, из чего складывается цена качественного дизайнерского предмета? Сначала формируется идея (или выкупаются авторские права на воспроизведение уже существующей), за которой стоит дизайнер, потом она передается ремеслиннику, он, в свою очередь, подбирает высокотехнологичные материалы и производит предмет (причем, нередко ручным трудом). Из всего этого формируется стоимость предмета, нередко высокая, но прочно обоснованная. Приобретая эти вещи, мы окружаем себя историей, в конце концов, мы получаем от этого удовольствие, и весь процесс в принципе перестает быть банальным товарно-денежным оборотом.
 

ПРИМЕРЫ

Обои

Cole & Son – британская компания, одна из самых авторитетных фабрик, производящих обои уже более 130 лет, отмечена Королевским патентом, владеет самым обширным в Великобритании собранием деревянных печатных блоков, единственная в мире компания, которая продолжает делать фолькированные покрытия в точном соответствии с технологиями XIX века. Cole & Son собрала, пожалуй, самую большую коллекцию паттернов для обоев, скупая их у художников на протяжении всего своего существования. Они фактически формировали развитие этого ремесла (если кто-то что-то скупает, значит, люди начинают этим интересоваться, придумывать, создавать). Сейчас Cole & Son выпускает различные коллаборации с декораторами, ди- зайнерами, художниками (Пеги Аргус, Уильям Моррис, Пьеро Форназетти, Люсьен Дей, Вивьен Вествуд, Том Диксон и др.), давая индустрии возможность сохранять исторические традиции и развивать новые направления. Например, Cole & Son активно стимулирует применение новых технологий (диджитал-печать) и в принципе делает это возможным.

Краски

Английский бренд Little Greene производит одни из самых высококачественных красок, входит в состав ассоциаций National Trust и English Heritage, совместно с которыми занимается возрождением аутентичных цветов (например, коллекция Green из 31 оттенка, которые были найдены в охраняемых архитектурных и культурных объектах – старинных особняках, фермерских домах и хижинах). В палитре исторических цветов Little Greene каждый образец имеет обоснование, неся под собой целый пласт научных исследований: изучение подлинных образцов самых первых слоев краски исторически важных объектов, лабораторные анализы, определение красящих пигментов, распознавание оттенков, подбор заменителей токсичных составляющих краски (например, мышьяка). Отличительной особенностью красок Little Greene является глубина цвета, полученная за счет добавления значительно большего пигмента, чем у других производителей (что дополнительно еще и сокращает расход краски при использовании). Кстати, все именитые фабрики мебели и текстиля в цветовой палитре ориентируются на производителей красок: эти цвета перекочевывают на обои, ткани, и поэтому интерьеры, собранные в одном ценовом сегменте, всегда получаются целостными, в одной колористической схеме.

Текстиль

Pierre Frey – элитный французский бренд, основанный в 1935 году, является главным текстильным трендсеттером современности. С 1976 года входит в Комитет Кольбера, участвовал в реставрации интерьеров Лувра и Малого Трианона, восстанавливал по заказу Эрмитажа утраченные гобелены из коллекции Романовых. Помимо самой марки Pierre Frey, компании принадлежат еще несколько брендов: Braquenié, Fadini Borghi, Boussac и Le Manach. В свое время, когда эти фабрики приходили в упадок, Pierre Frey покупал их, возвращая к жизни и не давая их истории «заглохнуть». Например, Braquenié (созданная еще в 1824 году), которая поставляла ткани для декорирования апартаментов всех европейских дворов при Наполеоне III, в 1929 не перенесла кризисных последствий Первой мировой войны и практически перестала существовать. В 1991 году фабрика Pierre Frey выкупила производство Braquenié, заботливо сохранив ее традиции. Или Le Manach (1829 год основания) – последняя французская мануфактура, где шелк и бархат производят на ручных ткацких станках, владеет огромным архивом тканей и паттернов, относящихся еще ко временам Марии-Антуанетты, была выкуплена домом Pierre Frey несколько лет назад. Если бы Пьер Фрей не имел материальной возможности собирать под себя эти компании, Франция, да и весь мир, потеряла бы огромный пласт своего культурного наследия.

Мебель

Точно такая же ситуация происходит и в мебельном бизнесе: вся та мебель и идеи, которые были созданы модернистами, выходцами из Bauhaus, остаются доступными для реализации сегодня только благодаря тому, что фирмы-производители когда-то выкупили на них права. Яркий тому пример – легендарная мебельная компания Tecno, которая вряд ли бы нашла в себе силы восстановить производство после смерти своего создателя и идейного вдохновителя Освальдо Борсани (иконы дизайна XX века), если бы Dimore Studio не зацепилась за нее. Или фабрика Cassina, которая выкупила и сохранила огромное количество дизайна Ле Корбюзье (разумеется, через сохранение авторских прав), и транслирует его культурное наследие по сей день и перепроизводит ключевые предметы дизайна. Также Cassina занимается разработкой новых технологий и внедрением экологичных материалов в производство (как раз их ремейк знаменитого кресла LC3 Ле Корбюзье выполнен целиком из экокожи).

В продолжение темы про экологичные материалы: вопросы заботы об окружающей среде и экологической безопасности сейчас довольно актуальны для производителей предметов интерьера (и не только потому, что компании часто бывают сильно зажаты в рамки законодательства о количестве выбросов при производстве). Охрана чистоты окружающего нас мира – для современного человека такая же сверхмиссия, как и сохранение исторических памятников культуры. Среда, в которой мы живем, и ее состояние – ровно такое же наследие, которое останется после нас, и эту мысль с каждым годом транслирует все больше компаний, брендов, производителей предметов дизайна. В апреле 2018 года в рамках Salone del Mobile 2018 Россана Орланди – известная на весь мир галеристка и «крестная мать» всего итальянского дизайна – запустила проект Senso di Colpa, призывающий обратить внимание на проблемы загрязнения мирового океана пластиком и продвигающий дизайн-проекты из переработанного пластика. А теперь представьте, вы сидите на стуле, сделанном из переработанного пластика, который еще вчера загрязнял океан. И уже не важно, насколько этот стул удобен или красив, куда важнее философия, идея, которую он в себе теперь несет.

В этом смысле дизайн освободил себя от примитивных функций быть удобным, полезным или просто красивым и уже давно приравнивается к искусству. В истории дизайна существует много предметов интерьера, которые и выглядят странно, и пользоваться ими довольно непрактично. Но все они – арт-объекты, которые по своей сути не должны быть практичными. Взять в пример тот же Мемфис – революционеры в мире дизайна и постмодернисты, которые взяли и сказали: «Не важно, кто и как всем этим будет пользоваться, это искусство». И именно в этом заключается уникальность таких предметов, это дает нам понять, что не за вещь мы платим свои деньги, а за идею. Дизайн вообще никому ничего не должен. Он несет в себе в первую очередь культурологическую и эстетическую функции. Но опять же, это если мы говорим про подлинный дизайн, с историей и подоплекой. Те, кто занимается подделками, они не воспроизводят никаких идей, они низкопробно их воруют. Фейки, копии и подделки не несут в себе ничего, кроме потребительской нужды просто купить это кресло и просто сесть в него у себя дома.

 

Читайте еще: