Ретромодерн для поствизуалов

I live in a town
Where you can't smell a thing

Radiohead, «Subterranean Homesick Alien»

Название для статьи придумано, значит, начало уже положено. Далее вполне вероятен текст о городском пространстве с возможными забеганиями в лирические пустоши. Вперед, на увлекательные поиски чувства городской меланхолии! Включаю «Ok computer», вдохновляюсь порывно, берусь за клавиатуру.

Сразу оговорюсь, здесь не ставится целью высмеять одно и превознести другое. Скорее имеет место эксперимент по окидыванию взглядом и выделению некоторых элементов нестройных быстромутирующих эстетик. Попытка иного видения «казалось бы, знакомого».

Поле, русское поле

Ситуация города предполагает сталкивание ландшафтов, разное их считывание. Данный пассаж утверждает невозможность единого поля эстетики и конфронтацию дизайн-антагонистов. По аналогии с недостижимостью единого поля мышления – обозначены лишь наползания и наслоения множества полей. И выходя (или выпадая, уж кому как повезет) из одного поля, вы попадаете в другое. Порой не безболезненно. Здесь идет кипучая толкотня «академической индустрии» с народным diy. По ехидному замечанию Горохова, он с большей радостью готов считать новым словом в оформительском дизайне надпись «Шиномонтаж», сделанную автомехаником синей изолентой, чем какие-нибудь однотипные сахарные изыски «крафтовых
баров», сделанные по одному лекалу, вычурные и идиотские. Таково колористическое цветение городов. Вот что делает современные микрорайоны такими особенными, такими привлекательными.

Удивительные миры и планеты

Мировая гармония в силу своей идеальной абстрактности – недостижима. Так, визуальный панк выступает поплавком-регулятором общественных настроений. Любые визуальные выплески – следствие общественного мышления, коллективного волеизъявления (или молчания). То есть любой подобный фон или процесс складывается из укоренившихся предпосылок (исторических, политических, культурных и так далее). Все это не случайно и не «просто так». И жизнерадостный «цвета льда под ногами майора» подземный переход у Дворца пионеров, и буйный нью-эйдж арт цветочного магазина «Маруся» на остановке «75-я школа», и дзенское похоронное агентство «Вечность» неподалеку – знаки нашего общежития. Их так просто не выкинуть и не закрасить хипстерским дизайном. Если зеркало разбить – вид не изменится.

В этом и заключаются наши городские прогулки. То вдруг померещится рэдиохэдовский клип «Go to sleep» – старое разрушается, новое тут же возводится из этого хлама, люди все так же спешат по делам, не замечая происходящего, то вдруг повеет модно-расслабленной необогемностью и
легкой амстердамностью происходящего. Разные визуальные кластеры диктуют разное общественное поведение, и «нужно быть модерновым», чтобы во все «въехать».

Или вывески (разной степени художественной ценности). Многие из них зазывно предлагают трипы по иным «заоблачным весям». Например, «Мир бюстгальтеров». Интригует? «Планета шин»? Не хуже планеты «Шелезяка», думается мне. Горожанам предлагается квест. Ведь цельность реальности – химера, а зазеркалье бесконечных примерочных так сладостно манит.

Предполагается, что эскапистский «пикник на обочине» более невозможен: мы – часть глобальных галактических трафиков потребления. Облик и сущность каждого города, скрывающиеся под сотней социокультурных одежек – уникальны. В центре города, в котором я живу, располагается тюрьма, а напротив нее – прожорливый Молох гипермолла, триумфально приглашающий вас поистратиться. Определяет ли это мое обывательское поведение? Безусловно. Мы то, мимо чего рутинно плетемся каждый день.

Таков местный визуальный панк. Он – вполне многословно современен и введен повсеместно. От этого устаешь, и «борьба» без идей выматывает. Главный вопрос – какие идеи нам нужны? Поверхностно-дизайнерские, горделиво «делающие вид», и, в конечном счете, такие же завывающе-зазывающие, продающие, но в более нарядной упаковке? Или идеи интегрирующие, преодолевающие социальную отчужденность, идеи симбиоза и сотрудничества? Проблематика «вида города» предполагает смену не только «не работающих» визуальных плоскостей, но и этическое переосмысление, автономное действие и личное участие. Город – отражение нашего отношения и социального самочувствия, способности к общественному договору.

Прекрасная утопия (из разговоров с друзьями)

Мы, в моем дружеском кругу, недавно представляли, что бы было, если бы люди не изобрели язык, но коммуникация (со времен древнейших племенных общин) развивалась через изображения – знаки, идеи, концепты. Такой тотальный диктат визуального. Общество художников. Отчасти, это то, что мы наблюдаем сейчас – постмодернистское смешение и муарово-кружевное коллажирование разных визуальных систем. Из панк-эстетики произрастает
советская анимация, из нее – радужные дельфины со статуями, а из них лучезарно прут диско-шары и хлещет неоновая синтетическая кровь киберстранников и странниц. Дальше вы знаете, эта сказка не закончится никогда. Бэнкси говорил, что граффити социализируют городское пространство – всегда удобнее договориться с приятелем встретиться «у того бара, где улетная обезьяна с базукой», чем пытаться объяснить магические пересечения улиц.

Кошачий Стамбул

Чем хорош текст? Всегда можно прогуляться в другие мысли и погодные условия (здесь – незримый смайл). Во время подготовки материала я к своей удаче посмотрел киноленту «Город кошек» – портрет усато-полосатого сообщества в современном летнем Стамбуле. И, как всякое хорошее кино, этот фильм сподвиг на некоторые мысли. Реальность человеческого сообщества – не единственна, не уникальна и не неповторима. Существует кинетическая витальная область в высоту до 20 сантиметров от асфальта, на самом деле охватывающая весь Стамбул, «от пристаней до крыш», потому что гибкие коты и кошки паркурно могут пролезть везде, и город на самом деле принадлежит им. И это отлично схватывает камера оператора, снимающая «кошачий взгляд на реалии», – этот суетливо-спешащий «мир цокающих каблуков». И здесь нельзя говорить о помыкании одних другими. Это паритетный симбиоз и дружеское участие в судьбах друг друга. Жители и жительницы Стамбула любят кошек и сотрудничают с кошачьим народом. Горожане проносят чувства эмпатии (кошки забирают излишки негативной городской энергии, дети социализируются, получая прививку радостной гуманности, играя со своими питомцами), морального долга, размышления об индивидуальности и независимости через свою жизнь.
Примиряются с неизбежностью смерти. Времена меняются – тенистые улочки исчезают, уступая холодноватой безразличной элегантности небоскребов и деловых центров. И люди объединяются с кошками в этой борьбе за жизненное пространство, где важны не только «ненависть
противостояния» (мир еще не устал самоистребляться?), но чувство юмора и нежность к живому. Это хорошая иллюстрация к «способам изменений». Новое городское пространство может возникнуть только благодаря коллективной работе и чувству любопытства. Оглядывайтесь, вглядывайтесь и разглядывайте – ведь ситуация самосознания не статична.

Текст: Алексей Завгородный
Фото: Егор Шубин

Похожие материалы: