Мы делили апельсин. А заодно и бизнес с партнером

Случается, что новоиспеченные бизнес-партнеры ведут себя словно молодожены: дают друг другу клятвы и полагаются на честное слово, делят все пополам и истово верят, что их идиллия никогда не закончится. А бывает, что преисполненные задором и оптимизмом акционеры распределяют бизнес по-братски и заодно в порыве щедрости, не слишком разобравшись в людях, жалуют кому право вето, а кому – ключевые посты в компании, и все это тщательно и по всем правилам оформляют документально. Однако эйфория быстро проходит, появляются первые трудности, и тогда чрезмерная договорная свобода, излишняя беспечность и экономия на квалифицированном сопровождении выходят боком всем участникам веселья.

Дедлок (англ. deadlock – тупик) – это положение, при котором учредители общества, отношения между которыми безнадежно испорчены, не в состоянии о чем-либо договориться, потому что изначально все поделили 50 на 50. К слову, в компаниях, где участники обладают равными долями, но друг друга не очень жалуют, практически любой корпоративный конфликт полностью парализует бизнес и становится тем самым тупиком, для выхода из которого требуются специальные правовые средства. Да и выход такой не всегда устраивает тех, кто в этом тупике оказался. В зависимости от специфики разногласий и наличия у акционеров желания продолжать вести дела можно выбрать один из способов разрешения дедлока: исключение участника из общества, ликвидация компании или принудительный выкуп доли на условиях, определенных в корпоративном соглашении, и некоторые другие. Надо сказать, что суды нечасто принимают решения о принудительной ликвидации компании – слишком уж радикально и большие последствия. Ведь помимо того, что весь персонал – от уборщицы до топ-менеджера – теряет работу, страдают еще и контрагенты с клиентами. Да и сами акционеры, по сути, остаются ни с чем: бизнеса нет, репутация уничтожена, лицензий, разрешений и прочих публично-правовых привилегий тоже как не бывало, а спасенного имущества для открытия нового дела всегда недостаточно. При этом ликвидация хороша как способ покончить с конфликтом практически по тем же причинам. По ее итогам ни с чем остаются все, а значит, с одной стороны, нет выигравших и проигравших (что не может не тешить самолюбие того, кто не привык терпеть поражение), а с другой – есть неплохой стимул договориться. Если же дороги назад точно нет, то можно порадоваться хотя бы тому, что процедура ликвидации четко урегулирована в законе и самим изобретать ничего не придется. И к тому же после ее завершения наконец высвободится имущество, которым нельзя было воспользоваться в ситуации дедлока.

Для тех, кто не готов начинать все с нуля и еще способен вести диалог, в качестве выхода из корпоративного тупика существует вариант реорганизации компании с выделением из «конфликтного» общества другого хозяйственного общества либо разделением имеющегося. В первом случае «старое» общество сохранит все свои лицензии и разрешения, кадры, репутацию и деловые связи, а «новое» получит стартовый капитал, имущественные права и некоторую часть нематериальных активов, необходимых для начала деятельности.

 


 

Разделение же общества будет означать создание новых предприятий для всех сторон конфликта и не позволит сохранить публичные преференции (лицензии, разрешения и проч.). При реорганизации обществ представляется сложным именно справедливое распределение активов, особенно в случаях, когда бизнес был основан на одном объекте недвижимости, единственной лицензии либо тесно связан с местонахождением предприятия. Кроме того, проведение реорганизации требует определенной согласованности действий участников, что в ситуации дедлока может стать почти непреодолимым препятствием. Чтобы выйти из конфликта, стороны могут прибегнуть к помощи профессиональных управляющих или медиаторов, которые проведут реорганизационные процедуры так, чтобы были удовлетворены интересы всех участников. В США уже существует практика, когда судом назначается независимый директор для ведения переговоров между враждующими сторонами (его, в частности, наделяют правом голоса на заседаниях совета директоров и полномочиями предлагать свое решение в спорных ситуациях). Возможно, аналогичный метод будет внедрен и в России. Если стороны не в состоянии договориться – самостоятельно или с привлечением посредников, решать вопрос об эффективной реструктуризации их бизнеса будет суд. При этом с точки зрения действующего законодательства принудительная реорганизация пока возможна лишь в случаях, предусмотренных антимонопольным законодательством.

А можно с самого начала не надевать розовых очков и уже на старте заключить договор на случай дедлока, где будут предусмотрены права и обязанности участников в ситуации корпоративного тупика и условия и порядок выкупа доли участника. Тогда при возникновении конфликта гарантированно удастся сохранить бизнес, а пострадает только виновник раздора (с него, кстати, и убытки взыскать можно будет согласно ст. 53.1 ГК РФ). Правда, нельзя исключать ситуации, когда суд при рассмотрении дела вынесет субъективную оценку и признает виновным в дедлоке «не того». Да и само судебное разбирательство, без которого в данном случае будет не обойтись, – процедура долгая и затратная, а выплата стоимости доли участника при его выходе из общества может негативно сказаться на работе компании.

К слову, в зарубежной практике заключение подобных договоров – дело обычное. В англо-американских правовых системах в таких соглашениях участникам нередко предоставляются дополнительные голоса или устанавливается право решающего голоса председателя совета директоров, назначенного одной из сторон договора. Документ также может предусматривать создание сторонами специального выборного органа для урегулирования разногласий, использование процедуры медиации и привлечение независимого эксперта. А на случай, если дедлок не удастся урегулировать и одному из участников необходимо будет покинуть общество, в договоре могут быть установлены специальные последствия. Например, сторонам может быть предоставлено право требовать принятия решения о ликвидации общества, продаже акций другой стороны договора либо принудительном выкупе акций другой стороны договора в соответствии с регламентированной процедурой выкупа.

Существуют также особые shotgun-условия или способы выхода из дедлока, которые при желании можно закрепить в корпоративном соглашении. В международной практике есть несколько типов договоренностей. Первый – «русская рулетка» (russian roulette), когда при возникновении тупиковой ситуации любой из участников корпоративного договора имеет право направить другому участнику предложение о выкупе половины уставного капитала с указанием цены. А тот, в свою очередь, может либо продать свою долю по названной цене, либо потребовать, чтобы по той же самой цене доля была приобретена у него. Второй – «техасская перестрелка» (texas shoot-out), когда каждая из сторон направляет независимому медиатору свое предложение цены, по которой она готова приобрести долю другой стороны. Конверты с предложениями вскрываются одновременно и выигрывает заявка с наибольшей цифрой. При этом лицо, подавшее такую заявку, обязано купить, а другая сторона обязана продать свои акции по указанной цене. И третий – «голландский аукцион» (dutch auction), когда стороны в предложениях указывают минимальную цену, за которую они готовы продать свою долю в компании. При этом сторона, предложившая наибольшую цену, получает право выкупить долю другой стороны по цене, указанной в ее предложении. Многие правовые системы стран континентальной Европы уже заимствовали инструменты выхода из дедлока, которые успешно применяются в странах англо-американского права. И хотя российская конструкция корпоративных соглашений допускает закрепление более узкого спектра условий, чем английская, и предметом их является порядок осуществления уже возникших корпоративных прав, условия принудительного выкупа акций (долей) при наступлении дедлока в них вполне можно установить.

 

 

г. Саратов, ул. Мичурина, 169
тел.: +7 (8452) 23 44 11, +7 (8452) 23 44 88
pravo-rus.com

Похожие материалы: